Непрочитанное письмо.

Эдвард двигался домой по шоссе. Он ехал с сильным превышением скорости и причиной тому было не какое-либо чрезвычайное событие или происшествие. Отнюдь, сегодняшний день начинался на редкость спокойно и не предвещал серьезных перемен. Просто именно сегодня в их загородный дом, где Эдвард жил вместе с женой, должна была приехать веселая компания гостей. Это было давней традицией собираться всем вместе на ежегодную предрождественскую вечеринку. Но, Эдвард об этом забыл. Нет, он, конечно же, помнил и про само мероприятие и про то, что оно будет в его собственном доме, но, вот ему почему-то упорно казалось, что все намечено на четверг. И потому сегодня в среду вместо того, чтобы сразу отправиться домой он решил перекусить после работы в кафе. И не только перекусить, но и выпить немного виски. Просто, что б расслабиться. За этим занятием его и застал звонок жены - Маргарет, которая сообщила обескураживающую для Эдварда новость, что его давно все ждут.

Именно поэтому он так сильно торопился. И надо сказать, что удача в этот вечер была не на его стороне. Шел моросящий дождь вперемешку со снегом и видимость на дороге была просто отвратительной. Не спасали даже усиленно работающие дворники. Эдвард подумал, что выпитый на кануне бокал виски был явно лишним. Фонари, освещавшие дорогу, прыгали у него в глазах оранжевыми пятнами. Наверное, от того он и не успел вовремя заметить знак пешеходного перехода и неизвестно зачем оказавшуюся на дороге молодую женщину с коляской. Девушка толкала ее перед собой, недостаточно внимательно посмотрев по сторонам, видимо, понадеявшись на то, что водители будут бдительны и вовремя сбросят скорость. Но, Эдвард заметил происходящее лишь в тот момент, когда сделать что-либо и изменить ситуацию было уже решительно невозможно. Он резко нажал на тормоз, но на скользкой обледенелой дороге тормозной путь был удивительно долгим. Машину занесло и последнее, что он успел заметить перед тем, как потерял сознание, было то, как детская коляска, ударившись об капот его машины подлетела в воздух, а также крик женщины. А затем все пропало.

Эдвард не помнил сколько времени он провел без сознания. Может быть час, а может и больше. Он словно вынырнул из какой-то черной пустоты. И проснулся от яркого света и звука чьего-то голоса, монотонно звучащего, где-то невдалеке. К Эдварду постепенно начали возвращаться воспоминания. В том числе, он вспомнил и то, из-за чего оказался без сознания. Произошла авария и, судя по всему, по его вине погиб ребенок. Так как Эдвард ехал на такой большой скорости, что от столкновения с машиной коляска буквально взлетела в воздух. И даже если младенец находившийся в ней выжил, то получил такие тяжелые травмы, что теперь останется инвалидом на всю жизнь. Эдварда прошиб холодный пот. А ведь он еще не знает получила ли мать ребенка какие-либо увечья и что сейчас с ней.

Эти мысли стали для Эдварда тяжелым ударом. И совсем не потому что ему было очень жаль людей, судьбу которых он перечеркнул своей неоправданной спешкой. Нет, конечно же он им сочувствовал, но это были какие-то абстрактные люди, которых он никогда в жизни не видел и которые не имели к нему ровным счетом никакого отношения. Будь он в сознании и знай о том, что его никто не видел, а пострадавшая не успела запомнить номер его машины он быть может и вовсе уехал бы оттуда. А что бы он мог сделать, размышлял Эдвард, мертвым то все равно не поможешь. А вот его жизнь будет разрушена.

А себя Эдвард очень жалел. Потому что он очень любил себя, и свою жизнь, и свой недавно купленный дом, в котором можно было так прекрасно проводить вечера с друзьями и женой. И свою жену и даже свою машину. А теперь весь уклад его жизни рухнет. Его наверняка признают виновным и посадят в тюрьму, лишат прав, лишат всего.

В этот момент Эдвард практически ненавидел эту женщину-пешехода. Что ей не сиделось в такую погоду дома со своим ребенком? Какой черт понес ее на трассу? Нет, свою вину он, конечно, тоже признавал, но себя ему оправдать получалось намного легче. Ведь у него были обстоятельства, он торопился в конце концов.

За этими мыслями Эдвард окончательно пришел в себя. По началу, свет окружавший его казался настолько ярким, что он не мог даже до конца разглядеть комнату в которой находился. Но, постепенно глаза начали привыкать. И Эдвард подумал, что оказался в больнице, ведь это было бы вполне разумно, учитывая то, что он был без сознания. Но, через какое-то время он с изумлением обнаружил, что отнюдь не лежит на больничной койке, а сидит, облокотившись на спинку полированной деревянной скамейки. Он не испытывал никакой боли и не чувствовал особых повреждений. Оглянувшись по сторонам, Эдвард увидел, что находится в просторной белой комнате похожей на лекционную аудиторию. Здесь не было ничего кроме рядов одинаковых деревянных скамей. Сам он оказался в самом первом ряду, ряды позади него пустовали и лишь на самом последнем сидело несколько человек. А перед всей этой «аудиторией» стоял неопределенного возраста мужчина и держал в руках большую стопку бумаг. Именно его монотонный голос Эдвард услышал при пробуждении. Он хотел послушать, что читает незнакомец, но тот видимо уже дошел в своей речи до конца. Он замолк и величественно удалился вместе со своими бумагами в неизвестно от куда появившуюся позади него дверь.

Эдвард находился в недоумении. Он не понимал где находится. На больницу данное место точно не походило. Скорее напоминало зал суда. Только какой-то странный. За всю свою жизнь Эдварду ни разу не приходилось бывать на судебных заседаниях, но все же он имел некоторые представления о них, опираясь на знания, полученные из фильмов и теле передач.

 «Неужели они даже не учтут того, что я тоже пострадал?» - с негодованием подумал он.

 Эдвард пришел к выводу, что видимо при столкновении он отделался лишь испугом и потерей сознания. Конечно, это хорошо, но, пожалуй, было бы лучше если бы он получил хотя бы пару не очень тяжелых переломов. Возможно это могло бы стать каким-то смягчающим обстоятельством для него. Но, до чего же все-таки суровыми стали законы, если теперь после аварии виновников сразу ведут в зал суда.

Погрузившись в свои мысли и тревоги, Эдвард даже не сразу заметил, как к нему подошел один из тех, кто сидел на последних рядах. Неизвестный кашлянул, привлекая к себе внимание Эдварда. Незнакомец оказался молодым мужчиной, лет тридцати- тридцати пяти, стройным, аккуратно одетым. Весь его вид говорил о какой-то неброской ухоженности. Деловой костюм серо-стального цвета идеально гармонировал с глазами того же оттенка. Черты лица правильные и аккуратные, белая кожа и светло русые волосы. Пожалуй, его можно было бы назвать красивым, но что-то в этом человеке отталкивало и пугало Эдварда. И через пару секунд он понял, что именно. Это были глаза, их взгляд не предвещал ничего хорошего. Нет, его нельзя было назвать злым, скорее строгим и пронизывающим насквозь, словно данный человек обладал способностью заглядывать в самую душу и сердце своего собеседника.

- Меня зовут Михаэль и я ваш представитель в суде, - начал он разговор, голосом, не выражающим каких-либо особых эмоций.

Услышав, словосочетание представитель в суде, Эдвард тотчас же постарался скрыть свои чувства в отношении этого человека и улыбнулся своей самой располагающей и приветливой улыбкой. Такой улыбкой он обычно встречал своего шефа на работе.

- Здравствуйте, наконец то появился тот, с кем я смогу поговорить и прояснить эту непростую ситуацию, - дружелюбно ответил Эдвард и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что несчастный случай с ребенком его крайне тяготит и вызывает глубочайшее сострадание. – Знаете, я еще не до конца пришел в себя после аварии и чувствую себя немного неважно, видимо все-таки получил какие-то повреждения, наверное, это сотрясение мозга. Я читал, что оно именно так и проявляется, удар головой, потеря сознания, а потом человек чувствует себя лучше, но это лишь кажущееся благополучие, и в дальнейшем не исключены осложнения. Конечно, это все пустяки, по сравнению с бедным ребеночком и его мамой. Но, все же, я должен вам сказать, что мне еще трудновато сконцентрироваться и полностью осмыслить ситуацию… - затараторил Эдвард.

Но Михаэль перебил его.

- Вы получили травмы намного более опасные, нежели сотрясение. Хотя, сотрясение, конечно тоже присутствует, но оно не сыграло особой роли. Подушки безопасности в вашем случае сработали неудачно и при ударе вы сломали второй и третий шейный позвонки. Есть, конечно еще, перелом малой берцовой кости и несколько гематом, но это лишь сопутствующие травмы. Дело в том, что после столкновения с коляской из-за вашего резкого торможения машину занесло, и она врезалась в дерево, -  новый знакомый Эдварда произносил эти слова таким ровном и спокойным голосом, словно рассказывал что-то очевидное и будничное.

 У Эдварда от изумления открылся рот. Он, конечно, был далек от медицины, но даже его дилетантских представлений хватило для того, чтобы сообразить, что с такими травмами люди обычно долго не живут и уж точно не сидят и не разговаривают. Неужели его собеседник сумасшедший и не понимает таких простых вещей? Что же он тогда делает в суде?  

- Вы, наверное, что-то путаете, - неловко улыбнувшись, сказал Эдвард. – Я чувствую себя слишком хорошо для подобных травм.

Михаэль пристально взглянул на него и пояснил.

- Так и должно быть, вы находитесь в небесной канцелярии, здесь все себя хорошо чувствуют.

Эдвард хотел было начать задавать вопросы, но Михаэль жестом остановил его.

- Вы погибли во время автокатастрофы и попали в небесную канцелярию, сейчас идет разбор вашего дела и принимается решение о том, куда направить вас в дальнейшем. Я выступаю вашим проводником, слежу за тем, чтобы каждый нюанс вашего дела был рассмотрен как можно более объективно. Кроме того, я ввожу вас в курс ситуации и объясняю вам все наши порядки и правила.

 Эдварда словно ударили по голове. Да, это звучало нелепо, но, что-то подсказывало ему, что здесь не принято шутить. Всю свою жизнь он боялся смерти, а в итоге умер, даже не почувствовав ее прихода. В довершение ко всему еще и оказалось, что после смерти существует некоторое продолжение жизни, где он так же живет и существует, и где есть какие-то свои законы.

- Наши правила крайне просты, - продолжил между тем его собеседник. – В течение суток с момента смерти человека мы подробно рассматриваем его дело и оцениваем каждый поступок. У нас действует система «противовеса». Смысл ее прост. Каждый совершенный при жизни плохой поступок может быть аннулирован соразмерным ему хорошим. К примеру, если в течение жизни вы обидели какого-то человека, нанеся ему душевную обиду, или толкнули, не принеся тяжелого физического вреда, но в какой-то момент оказали нуждающемуся помощь. Например, одолжили безвозмездно деньги человеку, потерявшему кошелек и попавшему в неудобную ситуацию, или помогли плохо видящему человеку перейти дорогу. Это все учитывается и один поступок может перекрыть другой. Таким образом совершенный грех аннулируется, и вы не должны расплачиваться за него после своей смерти. У нас разработаны целые кодексы, в которых подробно прописано какие деяния можно считать соразмерными и в каком случае совершенный грех может быть аннулирован, а в каком нет. Но есть определенные грехи, которые не могут быть аннулированы ни при каких условиях, и расплата за которые все равно будет иметь место.

 Эдвард слушал слова Михаэля крайне внимательно. Попутно в его голове мелькали воспоминания из его собственной жизни. В целом он был достаточно добропорядочным человеком. Каких-либо преступлений не совершал, не убивал, не крал, не ломал другим жизнь. Но, с другой стороны и никому не помогал. Особой щедростью тоже никогда не отличался и если и делал широкие жесты, то только чтобы произвести благоприятное впечатление на работе, или в компании. К тому же любил приврать и иногда даже смошенничать в финансовых отношениях. Но, все это конечно можно было бы как-то уравновесить если бы не то, что произошло под самый конец его жизни, когда он причинил серьезный вред ребенку. Это наверняка тянет на тяжелый проступок и может повлечь за собой серьезное наказание. Впрочем, о наказаниях. Эдвард решил, что необходимо уточнить какие карательные меры здесь приняты.

- О, в этом плане все просто, - ответил его представитель. – Вы, наверняка наслышаны о системе «рая и ада». Конечно, же все не настолько примитивно как котлы с горячей водой в адском пламени или райские прогулки по облакам. Скажем так, у нас очень индивидуальный подход к каждому. Ведь у всех свои представления о кошмарах, свои страхи, фобии и для кого-то мучением кажется одно, а для кого-то другое, на этом принципе и основано все, что происходит в «аду», по тому же принципу устроен и «рай», у каждого человека свои мечты и представления о счастье. Ну, и конечно, же существует и реинкарнация, потому что для кого-то, счастье состоит в вечном движении к жизни и даже удовольствия «рая» не могут его остановить. Но, обо всем этом вас подробнее осведомят по прибытии. А сейчас я хотел бы рассказать до конца о нашей системе «противовеса». Дело в том, что мы уже давно пришли к выводу, что отправлять человека в ад навсегда без права вернуться и одуматься через чур жестоко. К тому же есть некоторые поступки, которые хоть и являются грехами, все же не заслуживают столь сурового наказания. Согласитесь, что, если человек при жизни украл в магазине булку хлеба его нужно наказать, но никто ведь не приговорит его к смертной казни. Поэтому если все совершенные человеком благие дела не смогли перевесить всех его грехов, то он попадет в «ад» на определенное количеству времени, по истечению которого, он сможет оказаться в небесном секторе. Месте между «адом» и «раем», где он сможет освободиться от мучений, но все же не получит тех блаженств рая, которые уготовлены для благочестивых людей.  Но при этом, будет считаться, что он полностью искупил совершенные грехи своими страданиями. Кроме того, по желанию, он сможет прибегнуть к реинкарнации. Поэтому, вечные муки ада будут вечными не для всех. Кто-то попадет туда всего лишь на несколько часов, а кто-то на целые столетия. Но никто не лишен права выйти оттуда и быть признанным искупившим свои грехи, - Михаэль не на долго замолчал, видимо вспоминая все ли он успел сообщить Эдварду и пытаясь оценить на сколько тот его понял.

Эдвард понял его прекрасно и услышанное вселило в него некоторый оптимизм. Помучавшись какое-то время, он сможет искупить свою вину и освободиться, попав в так называемый небесный сектор, или что там у них для него уготовлено.

- Но, не стоит забывать, - продолжал между тем Михаэль. – Что есть грехи, искупление которых невозможно и ни смотря ни на что человек совершивший их отправляется в ад на всегда, без права избавиться от своих мучений.

При этих словах Эдвард весь превратился во внимание.

- Это наиболее тяжелые грехи такие как убийство родителей, детоубийство…

Михаэль продолжил перечислять список страшных прегрешений. Но Эдвард его уже не слышал, его словно ударило молнией. Детоубийство. Он сказал детоубийство. В памяти Эдварда отчетливо предстал момент аварии, во время которого детская коляска буквально подлетела в воздух. Даже ему, человеку крайне далекому от медицины было очевидно, что грудному ребенку будет тяжело уцелеть после такого столкновения. Так неужели теперь из-за этого он обречен на вечные муки? Эдвард был уверен, что здесь, то уж точно нельзя будет откупиться или выйти досрочно. А здешние «ребята» наверняка подберут ему нечто стоящее в качестве наказания за его преступление. Была конечно маленькая вероятность того, что ребенок выживет, или что они учтут какие-то смягчающие обстоятельства, например, то, что Эдвард действовал не предумышленно и на дороге была плохая видимость. Но, с другой стороны, он сел за руль выпивши и сознательно превысил скорость, в обход правилам.

- Когда мне сообщат вердикт? - напряженно спросил он.

- Вам придется подождать еще восемнадцать часов, - ответил Михаэль. – Как я уже сказал, на рассмотрение всех деталей у нас отводится ровно сутки.

- А какую-нибудь предварительную информацию мне сообщат?

Михаэль покачал головой.

- Я думаю, что принятие приговора по вашему делу не составит особой сложности, но я не имею права говорить что-то заранее.

Он произнес эту фразу так же, как и все остальные ровным голосом не выражающем никаких эмоций. Поэтому Эдварду был не до конца понятен ее смысл. То, ли особой сложности нет, потому что, он не совершил чего-то совсем уж страшного и его наказание, конечно, будет, но не будет столь уж суровым. То, ли все настолько плохо, что и не о чем особо думать, наказать навсегда.

- А что мне сейчас делать? - расстроено произнес он.

- Пока что вам придется подождать здесь, затем я приду и ознакомлю вас с решением суда. Думаю, этого времени вам хватит для того, чтобы привести в порядок свои мысли, обдумать совершенные поступки, оставшиеся в вашей памяти и начать осознавать ваше теперешнее положение.

Эдварду нечего было сказать в ответ, поэтому они достаточно быстро распрощались, и Михаэль удалился в одну из появляющихся из ни от куда дверей. Эдвард и сам был бы не прочь куда-нибудь уйти. Как и в любом нормальном человеке в нем до последнего оставалась надежда на то, что все еще не так страшно и если он прямо сейчас выбежит из этой комнаты, то вновь окажется в своей машине или в своем доме, а все случившееся будет всего лишь неприятным сном или дурным наваждением, вызванным травмой, полученной во время столкновения.

Он отметил про себя на сколько строгим и бесстрастным выглядел Михаэль. Наверное, таким и должен быть человек, помогающий вершить правосудие. Впрочем, был ли Михаэль человеком в прямом смысле этого слова оставалось загадкой. Скорее всего нет. А если и был, то видимо во время своей земной жизни он был настолько добропорядочным, что его без всякого нарекания взяли здесь на такую «работу». Впрочем, долго предаваться своим рассуждениям Эдварду не удалось. К нему неожиданно подошел еще один человек. Эдвард узнал в нем одного из сидевших на последнем ряду.

- Что приятель, дело дрянь? - улыбнулся незнакомец своей белозубой улыбкой. – Я Джером, давай руку, будем знакомы.

 В отличии от сдержанного и холодного в своих эмоциях Михаэля новый знакомый Эдварда был казалось воплощением живости и энергии. На вид ему, как и представителю Эдварда в суде можно было дать лет тридцать, но на этом все сходство между ними заканчивалось. У Михаэля были тонкие черты лица, наделявшие его, так называемой классической не кричащей красотой. У Джерома же черты лица напротив были неправильные и даже несколько грубоватые. Его можно было бы даже назвать некрасивым, если бы не удивительно большие карие глаза. Глаза эти предавали его лицу такое обаяние, благодаря которому можно было забыть обо всем другом. А еще в них горел особый, неподражаемый огонек, который так часто возникает в глазах людей, склонных ко всевозможным авантюрам и обладающих живым умом. Черные волнистые волосы и слегка смуглая кожа придавали ему небольшое сходство с цыганом, но лишь очень отдаленное. Одет он был не в деловой костюм, а в простую, но строгую черную рубашку. И на Эдварда он сразу произвел какое-то приятное располагающее впечатление. Если с Михаэлем он вынужден был разговаривать дружелюбно и приветливо из-за той роли, которую он играл в судьбе Эдварда, то с Джеромом хотелось просто поболтать о том, о сем и излить душу на все свои переживания.

- А ты тоже здесь работаешь? - поинтересовался Эдвард представившись.

Этот вопрос почему-то позабавил Джерома. Он рассмеялся.

- Нет, я здесь что-то вроде агента, назовем это так. В суд меня не возьмут не получится из меня сделать паиньку, как не старайся.

Эдвард невольно улыбнулся. Ему было не понятно каким агентом был Джером, но он решил пока не допытываться, боясь отпугнуть неожиданного собеседника.

- Вот, решил заглянуть на твое слушание, - между тем продолжал Джером. – Народу, конечно, у тебя вообще нет. И присяжные даже не понадобились, судья сам все решает без дебатов. Видать не успел наделать косяков, а? - подмигнул он Эдварду.

- А что рядом разбираются еще чьи-то дела? - невольно переспросил Эдвард.

Ему самому его смерть казалась таким значительным событием, что оно должно было затмить собой все вокруг.

- О, еще бы! - бойко продолжал Джером. – Люди, знаешь ли, без конца умирают и у всех за спиной целая жизнь. Бесконечная вереница грехов, пока все разберешь, ох, сколько времени проходит. Здесь без дела никто не сидит. Вон, по соседству проходит слушание одного парня, так там целый аншлаг. Столько народу собралось и адвокаты наши и присяжные! И все спорят. А сам подсудимый такие дискуссии ведет, что судья уже, наверное, мечтает, что бы эти сутки поскорее закончились и его в ад отправили. Там дело то решенное. Болтай не болтай, а в ад он навечно загремит. Просто, все очень любят яркие дела. А я вот наоборот. Мне там скучно. Люблю, знаешь ли, интригу. Когда непонятно чем закончится, мне такие дела по душе. Сегодня вот решил к тебе заглянуть. И смотрю не зря. Тебе тут кажется скучновато и собеседник лишним не будет? - Он дружелюбно улыбнулся Эдварду.

- А за что этого парня на вечно? Что он сделал? - для Эдварда этот вопрос был наиболее волнительным.

- О, он много чего понаделал! - усмехнулся Джером. – У этого парнишки с юных лет большая тяга к химии наблюдалась, и надо сказать, бог его способностями не обделил, учился он шикарно. Поступил учиться на врача, стал писать научные работы. Все на него нарадоваться не могли. Преподаватели им восторгались, родители души не чаяли. Какое будущее ему пророчили! Что он чуть ли не лекарство от рака откроет!

- И теперь он здесь? - недоверчиво переспросил Эдвард.

- Да! Его подвела его тяга к практике. Он в ходе экспериментов пытался изобрести новое средство от паркинсонизма. А любое лекарство нуждается в том, чтобы его тестировали на испытуемых. И обычно это делают на лабораторных мышах. Но, этому юноше подобное показалось неинтересным, и он решил сразу перейти к испытанию на людях. Поэтому, руководствуясь своими благими намерениями, устроился работать в больницу и там незаметно подменил лекарства больных на свое собственное изобретение. Сложно сказать помогло бы это им вылечиться, потому что у препарата оказался неожиданный побочный эффект и десять человек просто на просто умерли. Дело расследовали. Выяснились все подробности. А этому молодому человеку, как назло, не посчастливилось родиться в стране, где нет моратория на смертную казнь. И, вуаля, теперь он с нами! Зато сейчас он хорошо усвоил, что люди немного отличаются от лабораторных мышек.

Джером рассказывал эту историю с таким простодушием, словно делился сплетней из бульварной газеты.

- Но, у тебя же, приятель, все в порядке? - добродушно спросил он. – Тебе, наверное, и на ад то не доведётся взглянуть. Сразу в рай. Получишь все, чего при жизни не смог, - весело добавил он.

Эдвард печально вздохнул.

- Не уверен. Может, и взгляну, а может и навсегда там поселюсь, - с тоской ответил он.

Джером изобразил на своем лице картинный ужас. Судя по всему, у него еще и были неплохие задатки комедийного актера.

- Приятель, ты меня пугаешь, я что пропустил какой-то важный момент в твоем деле? Ты все-таки умудрился убить свою жену за то, что она не напомнила тебя о гостях? - он спрашивал полушутя, словно сомневался в том, что Эдвард мог бы совершить что-то плохое.

- Нет, похоже сбил на смерть ребенка, - нехотя ответил тот.

- О, это уже серьезно, - интонация Джерома резко поменялась, а с лица исчезло полушутливое выражение. - Ты знаешь про закон о детоубийстве? За это у нас может светить бессрочное наказание. Ты уверен, что он действительно мертв?

Эдвард обрисовал ему всю сложившуюся ситуацию.

- Да, дело и в правду дрянь, - покачал головой Джером. – Не думаю, что он остался жив. Можно, конечно, посмотреть в нашем архиве. Туда заносят всех, кто умер. Но, боюсь, это будет очень долго и пока я закончу тебе уже и приговор объявят.

После этих слов Эдвард поник окончательно. Теперь в его голове прочно засела уверенность в том, что наказания ему никак не избежать. Причем, наказания самого строгого. Вдруг Джером снова рассмеялся, быстро возвращаясь в свое амплуа. Эдвард вопросительно взглянул на него.

- Прости, приятель, - пояснил тот. – Просто как чувствовал сегодня, что без моей помощи не обойтись.

- Что за помощь? - не доверчиво, но в то же время с некоторой надеждой спросил Эдвард.

- Ну, ты же сам понимаешь, что если кто-то придумает какой-то закон, то найдется и тот, кто придумает как этот закон обойти, - прямым намеком объяснил Джером.

Эдвард прекрасно все понял, вот только в его голове сразу возник ряд вопросов. Обычно помощь такого рода редко бывает безвозмездной, и его сиюминутный друг вряд ли помогает всем за просто так.

- Боюсь, что мне нечего предложить взамен. Все, что у меня было осталось там, - осторожно подбирая слова ответил он.

- Твоя правда, -усмехнулся Джером. – Деньги с собой в гроб не положишь, а жаль, не правда ли?  Но, я об этом прекрасно знаю. Да, и к тому же спасти от попадания в ад я тебя все равно не смогу. Это не в моей компетенции. Такие вещи вообще случаются очень редко. Я могу лишь немножечко отсрочить этот неприятный момент, скажем так дать надышаться перед смертью.

- Я бы хотел услышать больше подробностей, - аккуратно уточнил Эдвард.

- Ты уже, наверное, смекнул, что ребята вроде твоего Михаэля – это наши святоши, негласные представители рая и Его самого. Но, есть и такие парни как я. Мы вроде как их противоположность.

Эдвард вопросительно поднял брови. Кажется, он начинал понимать, о чем идет речь. Только это ему не очень-то понравилось. У Эдварда была неплохая интуиция, часто выручавшая его даже во время самых рискованных сделок на работе, и сейчас эта интуиция подавала предупреждающие звоночки. Опираясь на свои знания из художественных фильмов и низкопробной бульварной литературы, он мог предположить, что сейчас ему предложат подписать договор кровью и продать свою душу сатане. Ну, или что-то типа того. У Эдварда сразу пропало былое расположение к новому знакомому. В его представлении Михаэль был кем-то вроде полицейского, а Джером кем-то вроде плохого парня. А связываться с плохими парнями в такой обстановке ему совсем не хотелось. В незнакомой ситуации лучше придерживаться закона. Эдвард осторожно намекнул на это Джерому, желая ненавязчиво отделаться от него. Но тот в ответ лишь рассмеялся своим обычным звонким смехом.

- Что за пошлости ты говоришь, мой друг? Продажу души и кровь оставь для дешевых романов. Я говорю тебе о серьезных вещах. Впрочем, я и не пытаюсь ничего навязывать, поверь, желающих получить мою помощь всегда предостаточно. Поэтому просто послушай это как забавную историю, Тебе ведь все равно торопиться некуда, не так ли?

 Эдвард задумчиво кивнул. Делать ему действительно было нечего. А просто послушать он может. Ведь он достаточно внимательный и осторожный человек и даже такому прощелыге как Джером не получиться обвести его Эдварда вокруг пальца. И Джером пустился в свои объяснения.

- Как ты понял, у нас тут есть «рай» и «ад» и у каждой, скажем так, структуры, имеются свои представители. Правда, в конечном итоге, мы все служим исключительно Ему и подчиняемся только Его воле, но все же такое разделение существует. «Ад» – это ведь по сути, как тюрьма, карательный орган. А в любой тюрьме всегда должны быть не только заключенные, но и их надзиратели. Да, и в суде не могут быть представители только одной стороны. Нет, у святош, вроде твоего Михаэля, конечно же, намного больше полномочий, но и мы тоже кое-что можем.

Начав свой рассказ в стиле простой дружеской беседы, Джером периодически бросал короткий взгляд на Эдварда, контролируя его реакцию на услышанное.

- Ты не подумай, что если работаешь в аду, то обязательно сразу плохой как черт с рогами, - рассмеялся он. – Просто, не из всех получаются паиньки. Ну, не могу я ходить в этом чопорном костюме с выражением вечного снисходительного превосходства на лице. Для меня это смертельно скучно. Мне по душе дела иного рода.

И Эдварду показалось, что слово «иного» Джером произнес с какой-то особой интонацией. Впрочем, пока что тот не говорил ничего опасного или предосудительного.

- Кроме того всегда есть парни вроде тебя, - продолжал он. – Которые натворили дел по ошибке или не по ошибке, а вполне осознанно. И как не старайся от вечной путевки в ад их ничего не спасет. И тогда я предлагаю им небольшую отсрочку. Если они захотят, то могут отправиться обратно на землю и прожить свою жизнь до конца, причем с гарантией того, что всю оставшуюся жизнь им будет сопутствовать удача в делах и с ними не произойдет никакой иной смерти кроме как от старости. Но, после этого они отправятся в ад навсегда, без учета их добрых дел и прочего.

 Эдварда данная информация как-то насторожила. Все звучало слишком просто и заманчиво, в духе дружеской услуги.

- А в чем выгода для тебя? Или для тех, на кого ты работаешь? И много ли людей на это соглашаются? - поинтересовался он.

- Ты все схватываешь на лету, - улыбнулся Джером. – Ну, во-первых, есть некоторые люди, которым во что бы не стало нужно вернуться обратно по причине каких-то незаконченных дел, например, у кого-то остались дети сироты и ради того, чтобы вернуться к ним человек соглашается на последующее вечное пребывание в аду. Представь себе, что на мое предложение идут даже те, кто должны были бы отправиться в рай или у кого был назначен совсем небольшой срок в аду. Ну, а во-вторых те, кому назначено вечное наказание, и они решили еще немного «погулять» перед этим.

- Это все хорошо, но все равно, я по-прежнему, не вижу выгоды для вас, одна только польза для людей, - настаивал Эдвард.

- Для нас выгода такова, что, во-первых, мы получаем клиентов среди тех, кто не должен был попасть в ад, или должен был, но на какой-то определенный срок. После данного соглашения они могут прийти к нам только навсегда, без права когда-либо освободиться. Как говориться, пути назад больше нет, Рубикон перейден. Ну, и к тому же… - Джером замолчал, словно подбирая слова. – К тому же, хоть об этом и мало говорят, но даже те, кто приговорен к вечному наказанию, могут быть освобождены по личной Его воле. Это бывает очень редко, раз в столетия, но случается. А после нашей сделки человек никогда больше не сможет быть Ему представлен, - Джером замолчал, высказавшись полностью, и ждал реакции Эдварда на свои слова.

Эдвард задумался. Неотложных дел на земле у него не оставалось, но все же вернуться к размеренному и прекрасному течению его жизни было бы совсем неплохо. Ему ведь всего лишь тридцать лет и перед тем, как он умрет от старости может пройти еще уйма времени. А если ему еще и будет сопутствовать удача во всех делах. Он может прожить прекрасную жизнь, сделать блестящую карьеру и насладившись всеми удовольствиями бытия в полной мере. С другой стороны, после этого ему неизбежно надо будет отправляться в ад и навсегда. Но если он совершил детоубийство, его все равно к этому приговорят, и было бы неплохо еще пожить перед тем, как это случиться. Что ж, ему стоит сначала услышать приговор и после этого он сможет наверняка принять правильное решение. Эдвард высказал свой вердикт Джерому. Но, тот лишь отрицательно покачал головой.

- Э, нет, дорогой друг, после оглашения приговора будет поздно что-то менять, он сразу же вступает в силу. Поэтому на все про все у нас есть только оставшиеся часы.

- Но, как же мне поступить? - замялся Эдвард. – Ведь ко мне должен будет прийти Михаэль, он так сказал. Как он отреагирует на то, что меня нет? И он, наверняка, заставит меня идти с ним, я ведь не могу объяснить ему про сделку…

- На этот счет не беспокойся, - усмехнулся Джером. – Здесь все очень либеральные. Тебе достаточно будет лишь сказать ему одну фразу, что ты хочешь пойти со мной и он тебя отпустит. Нет, конечно же, он прочитает тебе парочку наставлений напоследок. И скажет о том, что я плохой парень и эти авантюры до добра не доведут, но задерживать не станет. Свобода выбора у них стоит на первом месте, видишь ли.

 Эдвард совсем приуныл. Он не знал, как поступить в этой ситуации. У него было слишком мало информации, чтобы принимать решение и быть полностью уверенным в его правильности. И интуитивно он конечно же понимал, что из себя представляют такие парни как Джером, где бы они не находились, на земле или на небе. Но, с другой стороны, отправляться в ад прямо сейчас через какие-то несколько часов тоже ужасно не хотелось. От этой мысли у Эдварда прямо холодело внутри. А Джером словно почувствовал его колебания.

- Не стоит так угнетать себя, приятель, - он дружески похлопал его по плечу. – Никто не требует от тебя немедленного решения, у тебя есть еще пара часов. Подумай обо всем спокойно. Я вернусь не за долго до прихода Михаэля. Я ведь на тебя не давлю и не к чему не склоняю. В данной ситуации все решаешь ты.

Но, Эдвард как раз-таки не был в этом уверен. Его не покидало чувство, что все пытаются решить за него. А он лишь маленькая пешка в чьей-то чужой игре. Ах, как бы ему хотелось, чтобы этой проклятой аварии никогда не происходило. Чтобы он приехал домой, а там его ждала его Маргарет. Всегда приветливая и дружелюбная по отношению к друзьям, холодная с посторонними и страстная с ним. Одним словом, идеальная жена. И хоть природа не одарила ее безупречной внешностью, но Эдвард неплохо зарабатывал, и современная косметология сделала из нее практически красавицу. А друзья, какие прекрасные у Эдварда были друзья. Как долго и методично он выбирал свое окружение. Чтобы каждый из них был из определенного круга, обладал нужными связями и возможностями, ну, и конечно же деньгами. И ведь каждого из этих людей требовалось расположить к себе, войти в доверие, создать прочную дружбу. Сколько времени и своего дипломатического искусства Эдвард потратил на это. А еще он совсем недавно закончил выплачивать кредит за дом, который ему так нравился. Что уж и говорить о любимой машине. Хотя она то скорее всего сильно пострадала. Но, Эдвард ведь может купить другую. Был бы он только жив. Ему стало ужасно жаль себя. Ведь ему было всего тридцать лет. И он делал такую блестящую карьеру, имел приятную внешность, всегда нравился людям. Многие бы позавидовали даже трети того, что он имел. А теперь всему этому придет конец. Он умер. Его Маргарет станет обеспеченной вдовушкой. И все средства, которые он Эдвард вложил в нее будут направлены на нового мужа. А такой, непременно, найдется, ведь к Маргарет перейдет все состояние Эдварда. И какой-то новый посторонний человек будет жить в его доме, ради которого ему пришлось столько работать. А друзья Эдварда конечно же сперва будут скорбеть, но не более чем через пару месяцев он станет для них всего лишь воспоминанием, именем на надгробной плите. И ради чего же он так старался? Все в пустую. Да, еще и после смерти он не сможет обрести нормального существования из-за этой ненавистной девицы с ее проклятым младенцем, так неудачно попавшем к нему под колеса.

За этими прискорбными мыслями время, отведенное на ожидание, пролетело практически незаметно. Но, Эдвард так и не смог принять нужного решения. Периодически он склонялся то в одну, то в другую сторону. И все же был больше убежден, что ему следует повиноваться воли Михаэля. Вдруг он резко вздрогнул, ощутив на своем плече руку Джерома. В данный момент Эдвард был совсем не рал его видеть. А тот подошел удивительно незаметно.

- Время бежит очень быстро, правда? - ободряюще улыбнулся он. – Надумал что-нибудь пока меня не было?

 Голос его звучал по-прежнему тепло, но в нем появились какие-то новые нотки настойчивости.

- Я-я я не знаю, - неуверенно протянул Эдвард. – Я думаю мне будет лучше отказаться от твоего предложения. Извини.

Эдвард ожидал, что Джером проявит какие-то эмоции. Возможно разозлится, или потеряет свое дружелюбие, а может просто развернется и уйдет. Но, тот даже если и был недоволен, то никак этого не проявил. Вместо этого он по-прежнему дружески улыбнулся и ободряюще заговорил:

 – Ну, я же говорил, что не буду настаивать на своем, все решаешь ты. Мое дело предложить – твое дело отказаться. Не против, если я останусь тут до оглашения приговора? На всякий случай.

Эдвард понял, что Джером оставлял ему возможность передумать и это его немного успокаивало. К тому же тот так спокойно отреагировал на его отказ. Может, это и правда не является здесь чем-то из ряда вон выходящим? Обычная деловая сделка. Эдвард не успел высказать свои мысли вслух потому что вернулся Михаэль.

- Пришло время оглашения приговора, -  начал он своим строгим голосом. – Вы готовы к этому? Вам нужно будет пройти со мной.

На Джерома адвокат не обращал ровным счетом никакого внимания, словно тот был частью интерьера, столом или табуреткой. Эдвард отметил про себя, что они видимо не долюбливают друг друга. Что в принципе было вполне логичным. Он слегка замешкался, но все же поднялся и медленно поплелся за Михаэлем. Тот вел его к одной из дверей, ведущих из этой непонятной комнаты куда-то в неизвестность. Неожиданно для самого себя Эдварда охватила такая тоска, что ему захотелось закричать. Он вдруг до конца осознал, что больше никогда не почувствует своей прежней жизни, а впереди его ждет страшная неизвестность.

- Постойте, - почти непроизвольно произнес он.

Михаэль остановился и вопросительно взглянул на него.

- Я бы хотел пойти с этим человеком, - тихо и немного неуверенно произнес он, указывая на оставшегося позади Джерома.

- Что вы сказали? - переспросил судебный представитель.

Эдвард был уверен, что тот прекрасно его расслышал.

- Я бы хотел пойти с этим человеком. С Джеромом, - намного более твердо повторил он.

Повисла небольшая пауза.

- Я не могу вам в этом отказать, - спокойным тоном начал Михаэль, но Эдварду показалось, что в его голосе появилось на капельку больше эмоций. – Но, я должен предупредить вас, что этот человек является мошенником и, если вы прибегните к его услугам, я уже не смогу вам помочь и последствия могут стать для вас необратимыми.

Эдвард молчал. Он думал о своем доме. Он всегда был из тех, кто живет сегодняшним днем. Михаэль видимо понял, что его слова попросту не долетают до сознания Эдварда и вместо того, чтобы продолжить свои убеждения протянул ему обычный белый конверт без марок.

- Возьмите, это для вас. Здесь описаны ваши грехи, те, которые не смогли быть закрыты добродетелями и за которые вы должны понести наказание. Там же оговорен срок наказания. Я бы посоветовал вам внимательно ознакомиться с ним.

Михаэль сделал ударение на слове внимательно. Но больше ничего сказать он не успел, потому что к ним мигом подскочил расторопный Джером.

- Кажется, твой Клиент принял окончательное решение, пойдем со мной Эдвард, - самодовольно провозгласил он.

 И в его взгляде, направленным на Михаэля читался плохо скрытый триумф. Судебный представитель Эдварда лишь слегка поморщился в ответ.

- Эти ваши делишки, - сухо произнес он. - Я бы давно их пресёк. И думаю, что когда-нибудь и Его терпения не хватит на всех вас.

- Возможно, возможно, - весело ответил Джером. – Но сегодня то клиент мой.

И теперь Эдварду начало казаться, что эти двое были все-таки неплохо знакомы между собой. Нет, назвать их друзьями, конечно, в голову бы не пришло. Но, ведь порой оказывается, что враги становятся вернее друзей и сопровождая нас в течение всей жизни знают о нас побольше некоторых близких. И Эдвард подумал, что отношения Михаэля и Джерома могли иметь такую же природу. Между тем Джером аккуратно подхватил своего нового клиента под локоть и повел в сторону другой двери, противоположной от той, куда его вел Михаэль. Все это происходило так быстро, что Эдвард не успел даже соблюсти приличие и попрощаться со своим судебным представителем, впрочем, возможно, они больше никогда и не увидеться. Но уже повернувшись к нему спиной, Эдварду послышалось, что тот произнес следующую фразу.

- А может, оно и к лучшему для него…

И подразумевал он судя по всему именно Эдварда. Но тот не мог поручиться, что ему это не почудилось. И он не успел обдумать смысл этой фразы. Любопытство подталкивало Эдварда заглянуть в конверт, но Джером тянул его вперед как оголтелый.

- Пойдем-пойдем, время на исходе, - торопил он.

- Какое еще время? - растерянно переспросил Эдвард.

Ему казалось, что они уже все решили и торопиться ему теперь некуда. Между тем они миновали дверь и попали в какой-то бесконечный коридор-лабиринт, который шел не прямо, а плавно закручивался в сторону, напоминая гигантскую раковину улитки. Эдвард не успевал особо смотреть по сторонам. Он запомнил только то, что стены этого странного коридора были белыми, и периодически им попадались непонятно для чего встроенные в стену колонны и узкие окна, в которых невозможно было что-либо разглядеть.

- Мы должны успеть все провернуть пока не закончились эти сутки. Живым нельзя находится здесь более двадцати четырех часов нашего времени, иначе живыми они уже не будут, - на ходу объяснял Джером.

- А как же люди пережившие клиническую смерть? Разве они не могут находиться в коме годами? Или они попадают не сюда? - усомнился Эдвард.

- Я же сказал нашего времени, - ответил Джером, но Эдварду это все равно ничего не объяснило.

Они уже практически бежали и Эдварду начало казаться, что этот коридор не закончится никогда. Как вдруг они резко остановились перед какой-то закрытой дверью. Это была самая обычная белая дверь без замка, миллионы таких же дверей украшают собой кабинеты в офисах и других учреждениях. Эдвард даже успел испытать легкое разочарование. Признаться, он уже ожидал увидеть нечто вроде золотых ворот с затейливыми орнаментами и парящими вокруг них ангелочками, такими, какими их изображали средневековые художники. Но, нет, это была просто дверь, хотя Эдвард и чувствовал, что то, что скрывается за ней совсем не так просто.

- Вот, мы и пришли, - быстро произнес Джером. – Ты готов?

 Эдвард не знал к чему ему нужно было быть готовым. В голове его быстро предстала картина того, как Джером достает из ниоткуда острый серебряный стилет (хотя какое серебро может быть в руках у приспешника сатаны?) и заставляет его скрепить договор кровью. Но, вместо этого тот просто на просто повернул ручку двери и Эдвард вдруг увидел и почувствовал что то необычное….а дальше все. Дальше ничего не было. Хотя, возможно и что-то было, но он, Эдвард этого не запомнил. Он вдруг просто осознал, что сидит в кресле у себя дома возле своего собственного камина. А рядом с ним непринужденно болтают его друзья, которых он сам не так давно пригласил на предрождественскую вечеринку. Эдвард толком не успел подумать о том, как он здесь очутился, как в гостиную вошла его жена Маргарет и ласково защебетала:

– О, Эдвард, слава богу, что все обошлось так легко! Машину мы починим! Самое главное, что у тебя всего пара царапин.

Все собравшиеся дружно подхватили эту мысль.

- Да, Эдвард, дружище, ты везунчик, расскажи, что там тебе сказали в больнице? Жить точно будешь? - улыбнулся ему Джордж.

Он был коллегой Эдварда по работе, а также близким приятелем. Но, Эдвард от растерянности не знал, что ему ответить. Впрочем, пауза особенно не затянулась. Маргарет тут же взяла инициативу в свои руки.

- Доктор сказал, что даже сотрясения нет, очень удачно сработали подушки безопасности» - пояснила она.

Упоминание о подушках безопасности  оживило в памяти Эдварда слова Михаэля, который утверждал, что те, как раз наоборот сработали крайне неудачно.

- И полицейские не стали мучать Эдварда долгими вопросами, видимо сказалось предпраздничное настроение, - продолжала его жена. – И я думаю со страховкой так же особых проблем не будет.

Страховка, полицейские. Мысли путались в голове Эдварда. Кажется, он снова жив, значит все получилось? А может это был просто сон, и он и не умирал вовсе, а был под действием шока. Но, после сна обычно просыпаются в своей пастели и не успевают совершить столько сложных действий, таких как разговор с полицией и врачами. Эдвард вспомнил про то, что Джером говорил о несоответствии времени там и здесь. Видимо это и является причиной того, что он не помнил о том, что было в последние несколько часов.

- А что с той женщиной пешеходом? - поинтересовался вдруг Джордж. – Она не предъявляла к тебе никаких претензий? Или все уладили страховщики?

Эдвард по-прежнему мог только промолчать в ответ на это.

- О, чем ты говоришь, Джордж, - тут же встряла Маргарет. – Да, она не могла нарадоваться своей удачи и тому, что ребенка в коляске не было.

- Как не было? - Эдвард услышал вдруг свой собственный голос, звучавший хрипло и изумленно.

Все собравшиеся вопросительно взглянули на него. Но, затем видимо решили, что он пока еще недостаточно отошел от аварии и продолжили разговор в том же спокойном русле.

- Успокойся, Эд, конечно же не было, - мягко сказала Маргарет. – Ты же сам мне рассказывал про то, как сперва ты сильно испугался, что сбил малыша, но потом понял, что удар пришелся на пустую коляску, которую эта девушка толкала перед собой, держа ребенка на руках.

Эдвард естественно ничего этого не помнил. В его памяти остался лишь момент столкновения, и он не мог видеть был ли ребенок в коляске или нет. Он автоматически решил, что если есть коляска, то значит есть и ребенок. Так выходит, он не совершал никакого преступления? Эта мысль буквально пронзила его. А если так, то он мог допустить серьезную ошибку. Эдвард машинально похлопал рукой по карманам пиджака и почувствовал в одном из них конверт. Это был тот самый конверт, который ему вручил Михаэль перед тем как они расстались. Сославшись на то, что ему нужно воды, Эдвард бегом отправился на кухню, подальше от остальных, и быстро надорвал белый конверт. В нем аккуратным почерком на листке простой бумаги кто-то в столбик описал все его грехи, а напротив них благие дела, искупавшие его вину. Быстро пробежав глазами по строчкам, он перешел к самому волнующему его пункту – вердикту. И прочитал следующее.

 «Уважаемый, Эдвард, ваше дело было досконально изучено в ходе судебного процесса, в результате чего суд принял решение, о том, что один из ваших грехов не может быть закрыт какой-либо добродетелью, по причине отсутствия таковой. В виду того, что во время пасхальной недели вы выкинули недоеденные остатки пасхального кулича в мусорное ведро, выразив тем самым свое пренебрежительное отношение к празднику, суд выносит вам приговор в виде двух часов наказания в аду, с последующим перемещением в небесный сектор и возможностью прибегнуть к реинкарнации».

Эдвард три раза прочитал это предложение прежде чем до конца осознал его смысл.

- Ах, да, Джером, ай, да пройдоха, - крутилось в его голове.

Ведь он подставил его как ребенка. Его – Эдварда! Который сам всю жизнь привык всех подставлять и считал, что способен обвести во круг пальца любого. А теперь ему придется на вечно отправиться в ад из-за какого-то куска теста. Осознав всю неизбежность происходящего, Эдвард вздохнул и понуро поплелся в гостиную обратно к друзьям. Единственное, что ему оставалось теперь – это насладиться сполна оставшимися годами своей жизни. Неожиданно в его мыслях промелькнула цитата из прочитанной им когда-то еще в школьные годы книги: «На каждого хитреца найдется свой хитрец». Кто бы мог подумать, что эта цитата так точно охарактеризует его жизнь.